Есть события, которые не просто меняют ход истории, но и навсегда перекраивают судьбы миллионов людей. Авария на Чернобыльской АЭС – одно из таких событий, ставшее не просто трагической датой, а рубежом, разделившим жизнь на «до» и «после». Среди тех, кто принял на себя удар этой катастрофы, был Валерий Алексеевич Сарин – человек, чья жизнь стала живым свидетельством эпохи и примером беззаветного служения.
Валерий Алексеевич родился 1 сентября 1953 года в селе Бурлаки Прокопьевского района Кемеровской области. После окончания школы он поступил в Иркутское высшее военное авиационное училище, закончил его и остался там служить преподавателем по летательным аппаратам.
В 1981 году началась его служба в боевых полках: станция Заречная, станция Степь, город Борзя. Валерий Алексеевич служил старшим авиационным техником на небольшой базе, где всего было 5 человек, основной их задачей был перегон самолетов из Монголии: они летали в Монголию, забирали МиГ-21 (советские истребители) и пригоняли их на базу, где самолеты проходили консервацию. В 1982 году была командировка в Афганистан, боевые вылеты, а затем вернулся в часть.
В 1985 году Валерий Алексеевич переехал с семьей в город Овруч, расположенный всего в 75 километрах от Чернобыльской атомной электростанции. Он был назначен начальником парашютно-десантной службы полка. «Я в январе 1985-го приехал с семьей, и через один год и три месяца бабахнуло», — вспоминает он.
О трагедии, которая произошла 26 апреля 1986 года, они узнали не сразу. Воспоминания о первых днях после взрыва у Валерия Алексеевича особенные — они сотканы из тишины и внезапной суеты : «Мы ничего не знали, — вспоминает он. — Готовились к параду, и вдруг — тревога. Парадную форму — долой, и на аэродром, в полной боевой готовности». Истинный масштаб бедствия открылся лишь 2 мая, когда автобусы из Киева эвакуировали и расселяли людей. Люди уезжали, бросая дома, а военные оставались лицом к лицу с невидимой смертью.
На базе истребительного полка 124 стояли вертолетчики, и Валерий Алексеевич как начальник парашютно-десантной службы полка был прикомандирован к ним. «Прошло полтора месяца, прежде чем началась главная работа — воздушная операция над жерлом реактора. Тушить его было нельзя. Под развалинами полыхало «синее пламя» — температура достигала полутора тысяч градусов. Задача была другой: захлестнуть это пламя, задушить его».
Тех, кто призывался от военкоматов, располагали вблизи Чернобыля, в пятикилометровой зоне, которая считалась менее опасной. Первыми туда отправились пожарные — те самые 28 героев, чьи имена высечены на московской Аллее Памяти. «Они сгорели сразу, — тихо говорит Валерий Алексеевич. — В то время еще не знали, как надо. Ни костюмов, ничего не было, это позже уже со всего Союза начали подвозить технику». На базе полка садились самолеты из Латвии, Литвы, Эстонии. Прилетали, выгружались и ехали туда, работали вручную — собирали осколки, грузили радиоактивный мусор, потому что специальной техники не было.
«Мы поднимались на вертолете, ниже ста метров опускаться нельзя, три секунды ада - время, за которое мы вчетвером должны были вытолкнуть мешки с песком, свинцом, цементом, подвязанные к парашютам. Парашют раскрывался, и груз уходил в жерло реактора. Свинец нужен был, чтобы поглощать тяжелые радионуклиды, не давать им вырваться наружу». Так, мешок за мешком, день за днем, они «запечатывали» дышащий смертью реактор.
Первый саркофаг, смонтированный как пирамида, лопнул, тогда ленинградские ученые придумали другое решение: срезали верхушку пирамиды и установили свинцовые сетки. Пар выходил, а тяжелые радионуклиды оседали на этих сетках. Все села в 35-километровой зоне выселили, зону закрыли.
За все время работы Валерий Алексеевич набрал 25,7 рентгена. Радионуклиды, попавшие внутрь, не выводятся. В день разрешалось не более 5–6 вылетов. После каждого вылета приезжала специальная машина. Они садились в нее, раздевались, мылись, а всю одежду сжигали. День отдыха — и на следующий снова в небо. Потом были госпитали, бесконечные проверки, переливания крови, лекарственные препараты. Организм боролся с тем, что победить невозможно. В декабре 1993 года Валерий Алексеевич уволился в запас, но чернобыльский след остался с ним навсегда.
За свой нелегкий трудовой путь Валерий Алексеевич Сарин удостоен многих наград, среди них: орден «За заслуги перед Отечеством» II степени; медали участнику ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, медаль «За службу в Афганистане», «За выслугу лет», «За службу Родине», и другие.
Сибирский характер не дает мне сдаваться: «Поддерживаю свое здоровье: хожу в баню, занимаюсь спортом, работаю с детьми, постоянно в движении. Я себе спуска не даю. Утром проснулся — все болит, значит, хорошо».
В Нижнеудинск он приехал с семьей в 1995 году, в те времена, когда страна менялась на глазах, каждый старался выжить, как умел. Валерий Алексеевич брался за любую работу, лишь бы прокормить себя и семью. С 2002 года начал работать в школе № 26. Преподавал ОБЖ и физкультуру, вел тренировки по баскетболу, волейболу. «Сначала было страшно, но дети приняли нормально, нашел общий язык с ними, в 2013 году уволился — хотелось отдохнуть, а в 2014 году пригласили работать в школу № 9. Так начал преподавать там физкультуру, а когда ввели предмет «Основы безопасности защиты Родины», начал преподавать и его, так до сих пор и работаю».
А с 2017 года Валерий Алексеевич Сарин — начальник штаба «Юнармии» в Нижнеудинском районе. Девять отрядов, почти триста ребят. Для них он не просто учитель, а живая легенда. «С молодежью работаешь — вроде и сам молодеешь», — улыбается он.
Дома его ждет и поддерживает супруга — верная спутница, прошедшая с ним через все испытания. А двое детей и четверо внуков — его бесконечная гордость и самая большая радость.
«Вот и вся биография», — скромно говорит Валерий Алексеевич, завершая рассказ о своей жизни — жизни человека, который смотрел в лицо атомному пламени и вышел из этого испытания не сломленным, а еще более сильным — сильным духом, волей и верой в жизнь, в будущее, в новое поколение, которое он теперь воспитывает.
